Затерянный по лавкам мира (из cтатьи Александра Сафронова об Александре Исачеве)

Жестокая судьба: не признан, не понят, не талантлив, не наш. Банальный штамп: чужой среди своих… В Интернете я наткнулся на десятки картин Александра Исачева, рассыпанных по частным коллекциями и галереям Голландии, Франции, Великобритании, Швеции, Германии.
Гений Александр или нет — пусть разбирается время. Оно каждому свое воздаст. Но работы Исачева не вмещаются ни в какие «измы». У него был свой мир: яркий, фантастичный, библейский. Автор описал его по–булгаковски достоверно — невольно думаешь: он есть.
Я не знаю, кто эта ослепительно нагая женщина («У забытых алтарей») — царица или богиня. Если Шехерезада, то все вокруг: загадочные чудовища, растения, предметы — это рассказанные ею сказки из «Тысячи и одной ночи». Представив красавицу без спутника, можно решить, что она — Маргарита, королева сатанинского бала… Недоумеваю, зачем на многих картинах кроваво–красный гранат или странная жидкость, текущая из всевозможных сосудов. Соки жизни? Не спросишь… Да и стоит ли разбирать причудливый дворец вымысла, созданный фантазией?

На мой взгляд, слишком совершенны женские фигуры на полотнах, чересчур правильны их лица, а герои на портретах, облаченные в рыцарские одежды, благородны — в жизни таких не встретишь… Однако понимаю: Исачев любил человека и видел его вот таким. Он уходил в нереальность, и, похоже, это было бегством от жизни, то и дело загоняющей в тупик. Биография, обычна и проста, вопреки ожиданиям искусствоведов и спецов, падких на «любопытные» подробности.
Паренек из белорусской глубинки приехал в Минск. Поступил в школу для одаренных детей имени Ахремчика, где проучился с пятого по восьмой класс. В свидетельстве по изобразительному искусству — оценка «отлично». Его ученические работы отправились в Женеву на выставку детского рисунка. Однако за «страшный проступок» (перекрасил волосы хной) из школы исключен.
Вернувшись в родную Речицу, устроился в ремонтно–строительное управление. Днем — стройка, вечером — учеба в школе рабочей молодежи. Для любимой живописи оставалась ночь.

В 18 лет Саша оказывается в Ленинграде. Город Петра встретил неласково, не заключил в объятия. Но запал в душу: Русский музей, Медный всадник, набережная Мойки… После это выльется в картины — они будут намного теплее, чем город. Появился новый круг знакомых. Чрезвычайно пестрая тусовка, именующая себя «неформалами», буквально захлестнула своим бурным проявлением жизни. Здесь Исачев жадно впитывал недополученное образование, общение, впечатления. Он горячо и страстно погрузился в незнакомую доселе «богему». Неисправимый романтик, он порой не отличал, кто друг, а кто просто прохожий, и тратил: эмоции, деньги, картины — бывало дарил их незнакомым людям.
Стремительно, лихорадочно ищет себя, будто чувствует, что не так уж много ему отпущено. Перепробовано множество манер, стилей, течений. Неожиданно теряет место разнорабочего, лимитную прописку, общежитие. Существует полулегально: по друзьям, знакомым. Ночлегом, случалось, становились скамейка в парке, старый подъезд. Однако парень не ропщет: так он ощущал себя частью «Петербурга Достоевского». Первая ленинградская эпопея завершилась болезнью и возвращением домой. Но бурный год не прошел бесследно для Исачева–художника.

Это время отмечено всплеском неформального искусства. Прошли первые официальные экспозиции неофициальных художников. Помните нашумевшую «бульдозерную» выставку в Москве? На одном из таких вернисажей в Ленинграде Исачев знакомится с Георгием Михайловым, купившим несколько его картин. Этот человек, меценат той поры, учитель физики, был увлеченным коллекционером живописи. Его квартира служила постоянной выставкой работ молодых художников. Зрители и покупатели приходили сюда каждое воскресенье. Для многих «творцов» это было единственной возможностью показать себя, реализовать что–то или получить заказ. Исачев занял прочное место в оригинальной экспозиции — через нее прошли сотни картин удивительно разного содержания и уровней исполнения. Но нигде больше увидеть это было нельзя!

Более того, деятельность Михайлова по тем временам сочли вредной. За поддержку тех, чье искусство не признавалось, он был приговорен к четырем годам лишения свободы с конфискацией имущества. Большей части коллекции (где были и 90 работ Исачева) грозило уничтожение. Но — не успели! Шедевры, выставлявшиеся в квартире, удалось спасти. Но вскоре Михайлов снова арестован, а картины конфискованы. Политически преследуемый меценат уезжает во Францию, дабы уберечь остатки коллекции.
Благодаря Георгию Михайлову западный зритель знаком с русским искусством конца прошлого века. Вот так: не мы первые… Самая значительная выставка работ Исачева состоялась в Мюнхене, в монастыре Святого Бонифация. Автор готовился представить свою коллекцию в «перестроечном» Союзе. Его узнали — посмертно…

И все–таки судьба хоть изредка бывала к нему благосклонна. В белорусской Речице открылась первая выставка. В городском доме культуры побывало великое множество посетителей. Посмотреть картины приезжали из Гомеля, Светлогорска, Минска. Он был счастлив, как ребенок. А через три дня его не стало…